Сторона обвинения и сторона защиты на этой неделе схлестнулись яростно. Впрочем, понедельник был еще довольно мирный. Промелькнули даже две свидетельницы, которые вновь ничего не знали и не могли знать по сути предъявленных Ходорковскому и Лебедеву обвинений, но прокуроры были довольны уже и тем, что женщины узнавали свои подписи под документами десятилетней давности. Михаил Ходорковский, назвавший такую работу оппонентов «очковтирательством и симуляцией судебного следствия» от допроса свидетелей отказался.
Вечером в понедельник пошли ходатайства подсудимых. Платон Лебедев вновь разоблачал «шизофренические порывы» следствия и прокуроров. Например, Лебедев рассказал, как следователь Алышев, ссылаясь на допрос свидетельницы Ковальчук, заявил в обвинительном заключении, что свидетельница подписывала договор, тогда как в протоколе допроса написано совсем не это. «Я не помню, чтобы я подписывала указанный договор», – заявила госпожа Ковальчук следователю. Более того, Лебедев напомнил судье Данилкину, что на так называемом договоре вообще не стоит ничьей подписи, в чем председательствующий мог убедиться лично, так как документ ему предъявлялся. «Это не просто не уважение к суду, это «клиника», это диагноз», – заявил Лебедев и пообещал предъявить судье несколько сот аналогичных «шизофренических фальшивок» из обвинения. «Не только без пол-литры, но и даже, полагаю, цистерны не хватит, чтобы в этом разобраться», – посочувствовал подсудимый председательствующему, в ответ получив от него замечание за «неподобающие выражения».
Ну, а Михаил Ходорковский попросил Виктора Данилкина ещё раз предложить прокурорам разъяснить важнейшие термины обвинения, потому что очевидно, что когда гособвинители произносят слова «подставной», «рыночная стоимость», «собственник», «нефть», они вкладывают в них какой-то свой смысл, который подсудимый и адвокаты не понимают, но понимать хотели бы. Если же разъяснения так и не произойдет, то Михаил Ходорковский согласился вникать в мысли обвинителей с помощью переводчика или специалиста-лингвиста.
Третьим было ходатайство адвокатов о проведении обыска или выемки в Следственном комитете для изъятия тех доказательств (дисков с записью телефонных разговоров), которые сторона обвинения демонстративно отказывается выдать суду, даже несмотря на его постановление об их истребовании.
А во вторник утром в зале № 7 разразилась гроза. Прокурор Ибрагимова, принявшая близко к сердцу ходатайство Михаила Ходорковского, ответила ему в настолько неподобающих выражениях (не получив при этом замечания о председательствующего), что адвокаты впоследствии вынуждены были заявить о «хамских нападках» прокурора. В ответе госпожи Ибрагимовой не было приведено ни одной ссылки на законы, зато Ходорковский услышал в свой адрес, что «не по Сеньке шапка, не по Хуану сомбреро». Кроме того, к своей теперь уже знаменитой фразе «Лебедев! Сопротивляться бесполезно! Что задумали, то и сделаем», госпожа Ибрагимова добавила еще одну фразу: «В возрасте Ходорковского все это поздно, как поздно и все остальное». Когда все эти тирады отзвучали, защита заявила возражения на действия председательствующего, который позволил прокурору Ибрагимовой произнести все то, что она произнесла. Судья никак не отреагировал.
Во вторник же прокуроры, вместо ответа на два других ходатайства защиты, заявили своё очередное ходатайство о продлении Ходорковскому и Лебедеву срока содержания под стражей. Теперь до 17 февраля 2010 года. Свои требования о продлении ареста гособвинители мотивировали газетными вырезками. Более того, обращение иностранных акционеров и менеджеров ЮКОСа в 2004 году в Европейский суд по правам человека прокуроры также считают «противодействием правосудию» со стороны Ходорковского и Лебедева. То есть и по этой причине их арест должен быть продлен. На это Михаил Ходорковский заявил, что гособвинители «выступили в роли сомалийских пиратов, объявив его и Лебедева заложниками в отношении действий зарубежного менеджмента и многочисленных зарубежных акционеров ЮКОСа в международных судах».
Виктор Данилкин слушал аргументы сторон три дня. И в итоге вынес постановление о продлении ареста еще на три месяца. По мнению защиты, председательствующий написал абсолютно пустой, выхолощенный документ, в котором не только не содержится никакой мотивировки принятого решения, но даже не изложены многие доводы сторон.
На неделе судья принял и еще одно важное для участников процесса решения – он отказал адвокатам и подсудимым в отводе гособвинителей. Защита объяснила, что причиной отвода стала противоправная деятельность прокуроров, которые задают «исключительно обвинительный уклон уголовному процессу». А поводом для отвода послужило незаконное ходатайство по продлению ареста и возмутительное по форме и недопустимое вследствие отсутствия в нем правового содержания выступление прокурора Ибрагимовой.
Ходорковский и Лебедев поддержали заявление своих адвокатов об отводе прокуроров. Но при этом подали и свои заявления. Лебедев, как и адвокаты, просил отвести всю четверку прокуроров, и в своем заявлении он сосредоточился на опровержении слов прокурора Ибрагимовой, которая в своей пламенной речи успела сказать и о том, что термин «скважинная жидкость» придумал Ходорковский. Назвав речь Ибрагимовой «нелепой и бессодержательной филиппикой», Лебедев доказал, что словосочетание «скважинная жидкость» существовало задолго того, как Ходорковский пришел в «нефтянку».
Михаил Ходорковский заявил «персональный» отвод гособвинителям Ибрагимовой и Лахтину. «Если прокурор не хочет, не может или боится выполнять свои обязанности и разъяснять свои собственные термины, то это очевидное манкирование интересами службы», – сказал о причинах отвода Ибрагимовой Михаил Ходорковский. Отвода Валерия Лахтина Михаил Ходорковский добивался из-за того, что прокурор «из личной заинтересованности действует во вред интересам службы». Потому что ничем иным нельзя объяснить, что в обоснование продления ареста гособвинитель приобщает статью из «Российской газеты», где черным по белому написано о прибыли в 3,5 млрд. долларов, полученной ЮКОСом за 2001 год. И эту статью предъявляет прокурор, который в этом же суде доказывает, что всю нефть у ЮКОСа, в том числе и за 2001 год, похитили Ходорковский и Лебедев. «Для полковника юстиции с высшим юридическим образованием это явная юридическая шизофрения. А значит, поскольку г-н Лахтин здоров, то речь идет о намеренном, откровенном, наглом злоупотреблении должностными полномочиями», – резюмировал Михаил Ходорковский.
Впрочем, суд в очередной раз не нашел оснований для отвода прокуроров, при этом никак не опроверг доводы защитников и подсудимых.
Наталья Терехова, адвокат Михаила Ходорковского
Информация предоставлена Корреспондентским пунктом Михаила Ходорковского
