Смерть в заключении юриста Сергея Магнитского, который с ноября прошлого года содержался в московских СИЗО, потрясла всех. О неблагополучии российских СИЗО в общем-то известно давно. То, что следователи, выбивая нужные показания, шантажируют людей условиями содержания и допуском к медицинской помощи, тоже не новость. Еще в январе 2008 года судьи Верховного суда услышали от смертельно больного Василия Алексаняна, что следователи предлагали ему лечение и лекарства только в обмен на показания против Ходорковского и Лебедева. Но теперь, после гибели человека, стало как-то окончательно, раз и навсегда понятно: ТАМ, за решеткой, с человеком может произойти все что угодно, ТАМ все еще средневековье.
После Сергея Магнитского остались рукописные записи, в которых он подробно описывает условия содержания в Бутырской тюрьме. Эти записи выложены в Интернете, их можно почитать. 44 страницы разборчивого почерка. 44 страницы убийственных для пенитенциарной системы подробностей (http://www.gzt.ru/f/upload/files/09/11/17/1258481478382.pdf). Это не первые откровения из Бутырки (http://www.slon.ru/blogs/butirka/).
Очевидно, что под записками Сергея Магнитского могли бы подписаться многие российские заключенные. Умерший юрист описал то, от чего в тюрьме не застрахован никто. Касается каждого! В том числе Ходорковского и Лебедева. Можно сравнить.
Для примера возьмем только один эпизод тюремной жизни. Доставка заключенных в суд. Вот, что пишет Магнитский: «Каждый такой выезд сопровождался тем, что я подвергался жестокому обращению, граничащему с применением пытки для перевозки заключенных используют машины с отделениями примерно 3,2 м длиной, 1,2 м шириной и около 1,5 м высотой. В такое отделение, которое, как говорят конвоиры, рассчитано для перевозки 15 человек, помещают до 17 – 18 человек, так что некоторым приходится ехать стоя, согнувшись в неудобной позе». Это Магнитский.
Теперь цитата из Ходорковского. В сентябре для издания «The Sunday Times» он описал один свой тюремный день: «Машина. Железный ящик на одного, размером 120х80х50 см. Здесь предстоит провести два часа дороги «туда» и два часа – «обратно». Всегда с ужасом думаю о возможности ДТП. Шансов выжить маловато при любой скорости».
И снова Магнитский: «В дни, когда заключенных вывозят в суд, им выдаются сухие пайки, однако пользоваться ими невозможно, так как в суде заключенным не выдают кипяток, необходимый для заваривания сухих супов и каш, включенных в паек».
Ходорковский: « есть перерыв на обед, когда можно съесть сухой паек, выданный в СИЗО. Там галеты, чай, сахар и растворимые каши. Я пробовал. Лучше не надо. Пьем воду. Злее будем».
И наконец, Магнитский делает вывод, что тяжелая процедура доставки людей в суд «особенно сказываются на тех, кому приходится участвовать в судебных заседаниях по нескольку дней подряд. Эффективно защищать себя в суде при таких обстоятельствах, конечно же, невозможно». Ходорковский и Лебедев ездят в суд без малого девять месяцев. Четыре дня в неделю. При этом им не остается ничего другого как «эффективно защищаться».
Понятно, что в отношении Ходорковского тюремная администрация строго и методично выполняет все свои должностные инструкции. Поэтому в камере без оконных рам или в камере, затопленной канализационными водами – о чем пишет Магнитский – Ходорковский оказаться вряд ли бы мог. Но другой фигурант «дела ЮКОСа», Василий Алексанян, как раз и рассказывал Верховному суду нечто подобное: «Меня в таких камерах держали! Они еще Берию помнят и Абакумова! Там плесень, и грибок, и стафилококк съедают заживо кожу вашу. Это при том, что люди знают, что у меня иммунитет порушен. Это фашисты просто!». В среду стало известно, что Василий Алексанян выразил соболезнования семье Сергея Магнитского.
Можно было бы не проводить сравнительный анализ условий содержания под стражей умершего Магнитского с другими заключенными, если бы следствие и суд при избрании меры пресечения вспомнили об альтернативных мерах, таких как подписка о невыезде, личное поручительство, залог. Не думаю, что степень опасности преступления, в совершении которого обвинялся Магнитский, – уклонение от уплаты налогов и личность обвиняемого, не позволяла его оставить на свободе.
Ну а в Хамовническом суде прокуроры продолжают допрашивать бывших номинальных директоров и представителей различных компаний, которые ничего не знают ни о хищении нефти, ни о хищении акций. Более того, с этими людьми прокурор Валерий Лахтин все время пытается поговорить о фирмах, которые даже не упоминаются в обвинительном заключении.
Впрочем, все эти события продолжают привлекать в Хамовнический суд людей. Мест в зале № 7 стало не хватать, при этом администрация суда начала уменьшать количество лавочек в зале. В четверг адвокаты даже были вынуждены сделать по этому поводу заявление. Они просили суд либо вернуть скамьи на место, либо вновь запустить трансляцию процесса в зал для прессы. Но председательствующий Виктор Данилкин о подлинной открытости и публичности процесса особенно беспокоиться не стал. «Судом приняты исчерпывающие меры для нахождения людей в зале, поэтому ваше заявление удовлетворению не подлежит», – заявил он адвокатам.
В этой связи можно вспомнить недавнее письмо 130 депутатов Европейского парламента президенту Дмитрию Медведеву, в котором депутаты, в частности, выразили свою озабоченность по поводу второго процесса над Ходорковским и Лебедевым. «Этот процесс – проверка на честность и прозрачность российской системы правосудия», – сказано в обращении европарламентариев. К лавочкам, которые изымают из зала судебного заседания, эта фраза, как кажется, тоже имеет некоторое отношение.
Наталья Терехова, адвокат Михаила Ходорковского
Информация предоставлена Корреспондентским пунктом Михаила Ходорковского
Разместил: admin
Категории:
