Допрос очередного номинального директора Надежды Шек не должен был стать заметным явлением. В минувшую пятницу свидетельницу допрашивали прокуроры, и уже тогда стало понятно, что она практически ничего не знает, а те шесть лет, которые интересуют прокуроров с точки зрения обвинения, женщина и вовсе провела в декретных отпусках и в отпусках по уходу за ребенком. Казалось, что подсудимые откажутся от допроса свидетельницы – на том все и кончится. Ходорковский действительно не стал допрашивать Надежду Шек. Он опять перевел все стрелки на себя, сказал, что о движении акций нужно разговаривать в первую очередь с ним, и посоветовал суду не тратить время на допросы технических работников.
Но у Платона Лебедева уточняющие вопросы к Надежде Шек нашлись. И уже через несколько минут после начала лебедевского допроса в Хамовническом суде громыхнуло. Надежда Шек рассказала, что за два дня до этого своего прихода в суд ее вызывали на новый допрос и задавали вопросы по какому-то другому делу, следователь также сказал свидетельнице, «что в отношении Ходорковского и Лебедева расследуются несколько дел». Прокурор Валерий Лахтин немедленно заявил, что «если свидетель скажет сейчас о допросе, на котором она была, она фактически нарушит уголовный закон». Свидетельница, давшая подписку о неразглашении, растерялась, и тогда судья Виктор Данилкин, предусмотрительно сняв вопрос о связи предмета допроса в суде и таинственного допроса у следователя «по другому делу» за два дня до этого, посоветовал Надежде Шек хорошо подумать, следует ли давать сведения по последнему следственному допросу, иначе она может стать «субъектом уголовного преследования». Платон Лебедев попросил занести в протокол, что председательствующий запугивает свидетельницу и препятствует выяснению существенных обстоятельств, связанных с воздействием на свидетеля. В итоге подсудимые и адвокаты так не выяснили был ли связан вызов свидетельницы к следователю с предстоящим допросом в суде.
Выслушав свидетельницу, журналисты разъехались по редакциям писать статьи о возможных новых обвинениях, которые в скором времени могут выдвинуть против Ходорковского и Лебедева. Адвокаты же заявили, что тайное параллельное следствие для них давно не новость. Так называемые «другие дела» позволяют следователям манипулировать доказательствами. Например, адвокаты Ходорковского и Лебедева часто теряли доступ ко многим доказательствам, после того как эти доказательства приобщались к другим уголовным делам. Защита неоднократно заявляла, что разветвляя и расщепляя большое дело ЮКОСа на множество мелких дел, следствие фактически занимается сокрытием внутри этих дел оправдательных доказательств.
В своих комментариях адвокаты много говорили о роли председательствующего во всей этой истории. Тот факт, что судья, выступив на стороне обвинения, рекомендовал Надежде Шек не давать показания, адвокат Вадим Клювгант назвал ЧП. «Свидетель, находясь в суде, обязан по закону отвечать на все вопросы независимо ни от каких других обстоятельств. Запугивать же свидетеля какими-то последствиями какой-то подписки, непонятно по какому делу полученной, – это просто полнейшее безобразие», – заявил защитник.
На следующий день в суде прокурор Ибрагимова припомнила Вадиму Клювганту все его комментарии. Отметив, что эффект от отключения телетрансляции процесса перекрывается интервью адвокатов, прокурор назвала контакты защитников с журналистами «незаконными действиями». «Мы просим вынести частное определение в адвокатскую палату. И в случае повторения таких интервью мы просим удалить адвоката Клювганта из зала судебного разбирательства», – закончила свое очередное запоминающееся заявление прокурор Ибрагимова.
Вадим Клювгант ответил прокурору Ибрагимовой уже в четверг. «Обвинение крайне недовольно тем, что, несмотря на все его усилия, общественность всё же имеет возможность получать информацию о событиях, происходящих на этом открытом судебном процессе», – сказал, в частности, адвокат и заверил, что общение защиты с прессой продолжится в том же формате. В этот же день адвокаты подали ходатайство о возобновлении видеотрансляции процесса в специальный зал для прессы. Напомним, что трансляцию по инициативе прокуроров председательствующий распорядился отключить менее чем через месяц после начала слушаний. Мотивация прокуроров – якобы трансляцию могут увидеть пришедшие в Хамовнический суд не допрошенные свидетели – и тогда, и сейчас казалась адвокатам настолько надуманной, что в своем ходатайстве в четверг они даже предположили, что сложное оборудование зала № 7 изначально было призвано помогать в работе совсем не журналистам, а «расставленные в этом зале камеры наблюдения используются по иному назначению и иными представителями специальных органов государства для контроля за ходом процесса и его участниками».
В понедельник и вторник допрашивали свидетеля Александра Тихонова, который работал в ВНК, был членом советов директоров «Транснефти» и «Роснефти». Когда свидетель отвечал на вопросы прокуроров – он помнил все и умудрялся понимать многоярусные и сложносочиненные вопросы Валерия Лахтина, про которые даже судья говорил, что он ничего в них не понимает. Когда же интервьюировать свидетеля взялись адвокаты и подсудимые, свидетель, наоборот, забыл все. Он даже не смог ответить на вопрос Ходорковского, знала ли государственная «Транснефть» «сколько и от какого поставщика она принимает в трубу нефти». «Вообще-то «Транснефть» она только этим и занимается…», – не находил оправданий забывчивости свидетеля Михаил Ходорковский. В итоге экс-глава ЮКОСа назвал Александра Тихонова «подставным» свидетелем и получил за такую оценку свидетеля замечание от председательствующего. Ходорковский с замечанием не согласился и на заседании в четверг заявил, что, по его мнению, «свидетель Тихонов действовал в суде в интересах незаконно организованной группы лиц из числа сотрудников правоохранительных органов». Ходорковский отметил, что противоречия, содержащиеся в показаниях свидетеля Тихонова, «абсолютно аналогичны» противоречиям из обвинительного заключения.
А еще в четверг адвокаты заявили два ходатайства (http://khodorkovsky.ru/documents/2009/11/26/12964, http://khodorkovsky.ru/documents/2009/11/26/12963 ) об истребовании документов из «Транснефти» и Следственного комитета. Михаил Ходорковский подошел к микрофону в «аквариуме»: «Конечно, не мы сейчас представляем доказательства, но часть документов уже была безвозвратно утрачена, как было сказано «вследствие истечения сроков хранения». А 1 января истекает еще один срок хранения, и далее – все…». Следующих суток прокурорам оказалось недостаточно для подготовки своего мнения по заявленным защитой ходатайствам.
Наталья Терехова, адвокат Михаила Ходорковского
Информация предоставлена Корреспондентским пунктом Михаила Ходорковского
